Полная версия Мобильная версия

Жизни не хватит. Пианист Михайлов показал в Ижевске, как много глубокой музыки написано в мире

K 2874
J
Александр Поскребышев

В фортепианном абонементе Steinway&Friends Удмуртская государственная филармония представила Евгения Михайлова. Уроженец Ижевска «запрограммировал» в свой концерт барочную музыку от Куперена, «импрессии» от Равеля, вариации от Рахманинова, сюиту на музыку из балета «Щелкунчик» Чайковского и Сонату № 7 Прокофьева. Специально начитавшись писем Сергея Прокофьева, обозреватель «ДЕНЬ.org» в интервью с известным российским пианистом хотел говорить «только о Седьмой сонате и ее авторе», но диалог невольно «притянул» к себе Бетховена, Листа, Вагнера, Скрябина и Шумана.

В фортепианном филармоническом абонементе Steinway&Friends никак не обойтись без рояля Steinway&Sons. Фото: Александр ПоскребышевВ путешествии по четырем векам

В своих музыкальных интересах Евгений Михайлов «путешествует» почти по четырем столетиям — от барокко до современных диссонирующих гармоний.

— Наверное, у меня наступил тот возраст, когда хочется расширять свои музыкальные границы, временные и стилевые рамки, и это мне очень нравится! — пианист рассказал о широком диапазоне своих обращений к композиторам. — В этом отношении я счастливый человек, потому что имею возможность самостоятельно составлять свои программы.

По словам Евгения Михайлова, к музыке Куперена он обратился через Равеля — одного из своих любимых авторов. Куперена можно было назвать «национальным учителем» Равеля, и сюитой «Гробница Куперена» импрессионист сделал приношение барочному мастеру.

— Во французском языке слово «гробница» имеет еще одно значение: «сборник, посвященный учителю либо другу». Как раз у Равеля в «купереновскую» сюиту включены шесть пьес, посвященных друзьям композитора, погибшим в Первой мировой войне, — музыкант пересказал смысловой сюжет программы. — От этой сюиты мне оставалось сделать всего «один шаг» до Седьмой сонаты Прокофьева, позже вошедшей в «военную триаду», идеи которой были навеяны страшными событиями Великой Отечественной войны.

Цветок среди пропасти и темных сил

Перед выступлением пианист проверил, как поставлен свет на сцене, чтобы в  концерте он не мешал звукам. Фото: Александр ПоскребышевСедьмую прокофьевскую сонату брали в свой репертуар величайшие пианисты. Первым ее исполнителем в январе 1943 года стал Святослав Рихтер, а затем к этому «полотну» обращались Владимир Горовиц, Глен Гульд, Марта Аргерих, Григорий Соколов и др.

— Вы слушали, как они играли эту сонату?

— В последнее время обстоятельства складываются так, что я слушаю всё меньше и всё больше смотрю в ноты, потому что все пожелания от автора исполнителю уже заложены там. А всё, что привнесено извне, — это всего лишь субъективное мнение. Мне достаточно того, что мне сообщается напрямую в тексте, — искренне, без кокетства ответил пианист.

— Рихтер слышал в финале Седьмой «наступательный бег, полный воли к победе. Он крепнет в борьбе, разрастаясь в гигантскую силу, утверждающую жизнь». Вы разделяете эту версию?

— Откровенно сказать, я категорически с ней не согласен. Мне кажется, в финале этой очень мрачной по духу Сонаты темные силы побеждают. Так же, кстати, как и в Четырнадцатой («Лунной». — Прим. авт.) сонате Бетховена. О второй части бетховенской Сонаты № 14 Лист говорил, что это «цветок между двух пропастей». Эти слова очень точно подходят к Сонате Прокофьева, написанной в жестких ритмах токкаты.

Эпатаж от туфель до оценок

Известно, что за написание «военной триады» Прокофьев взялся после прочтения книги Ромена Роллана о Бетховена. Вполне возможно, что композитор к тому моменту радикально пересмотрел собственные юниорские убеждения.

С кем только не сравнивали Евгения Михайлова: и с Гоголем, и со Скрябиным. Но в портретном сходстве у него найдутся «двойники» даже в родном Ижевске. Фото: Александр ПоскребышевВ молодости Прокофьев категорично укорял пианистов, что они «лучше сначала выучат все сонаты Бетховена», нежели возьмутся разобраться в новой вещи — из-за лени, а еще больше из-за страха перед вкусами толпы. «И чем сложнее новая вещь, тем дальше ее обходят наши благонравные пианисты, тем ближе они жмутся к проторенным дорожкам…» — говорил он.

А как хлестко Прокофьев «бил» Николая Метнера?! Величая сначала его «колоссальным талантом самой дорогой марки», очень быстро композитор называл сочинения коллеги-современника «тематическим и гармоническим убожеством».

— Как вы думаете, почему Прокофьев настолько амплитудно шарахается в своих оценках? При том, что на каждом «полюсе» своих мнений он то излишне ласков, то уничтожающе жесток?

— На мой взгляд, Прокофьев в какой-то степени повторил судьбу Рихарда Вагнера, — Евгений Михайлов нашел интригующую аналогию. — Здесь можно вспомнить пушкинские строки о том, что «гений и злодейство несовместны». Но у Вагнера его «шараханья» проявляются еще ярче. Возьмите его страшнейший антисемитизм, и не зря нацисты ставили личность этого композитора в пример. Тем не менее Вагнер остается одним из величайших и глубоких композиторов-романтиков. Что касается Прокофьева, то он отличался сложным характером. Причем не столько для окружающих, как для близких людей. Прокофьев любил яркость и эпатаж во всем, начиная от ботинок и заканчивая высказываниями. Вместе с тем творчески Прокофьев оставался немногим из тех композиторов, которые почти не претерпели изменений в своем стиле. Разумеется, он менялся, но по существу стиль его остался целостным. Это не Скрябин, чей творческий стиль «прошел путь» от раннего Шопена, трансформировавшись в сочинение суперсовременной музыки, «непонятной» до сих пор…

Отношения измененных тональностей

Выступление на родине сопровождал редкий случай – Евгений Михайлов делал конферанс тоже сам. Фото: Александр Поскребышев«Погружая» в одну программу музыку Прокофьева и Рахманинова, можно было подразумевать, что Евгений Михайлов как будто «примиряет» двух современников, отношения которых отличала высокомерная снисходительность друг к другу.

— Не задумывался над этим, — усмехнулся пианист. — Отношения Рахманинова и Скрябина были еще сложней. Тем не менее со временем «тональности» во взаимоотношениях очень часто меняются и любая талантливо написанная музыка может сосуществовать рядом. Как-то по приглашению родственника Рахманинова я оказался в Сенаре — имении композитора в Швейцарии, где мне показали толстенные программы еще не опубликованных рахманиновских сольных концертов и выступлений с симфоническими оркестрами в США. И можете себе представить, что в каждом сольном концерте за океаном Рахманинов играл музыку Скрябина! Разве это не говорит о том, что талантливый и гениальный человек всегда способен оценить талант и гений своего коллеги, даже если между ними однажды «пробежала черная кошка».

Прыжок в пространство «чистой» музыки

За спиной любого музыканта, родившегося в Удмуртии, «всегда будет стоять» Чайковский. Фото: Александр ПоскребышевВключенная в концерт Евгения Михайлова сюита на музыку из «Щелкунчика» (в транскрипции Михаила Плетнева) позволила вспомнить давнюю полемику о том, что Чайковский написал не три, а всего два балета — «Лебединое озеро» и «Спящая красавица».

— А «Щелкунчик» — это не балет! Это симфонический «материал», в котором танец используется в качестве прикладного дополнения, — утверждали сторонники «двухбалетного» взгляда на творчество Петра Ильича.

— Не вижу поводов согласиться с этим утверждением, — деликатно, но убедительно оппонировал маэстро Михайлов. — Если рассуждать подобным образом, то любую гениальную музыку можно назвать самодостаточной, а всё, что ее сопровождает, — голос в опере и танец в балете — имеет прикладной характер. Однако посмотрите, какой драматизм и масштаб музыке Бизе добавляют слова! При всей гениальности Щедрина, написавшего «Кармен-сюиту», она не умаляет значение самой оперы. Это два самостоятельных сочинения, существующих на равных правах. Всё ведь зависит от таланта композитора, сумевшего возвыситься над прикладной спецификой жанра, выйти за его рубежи в пространство «чистой» музыки и стиля. Безусловно, в «Щелкунчике» и в «Спящей красавице» Чайковскому удалось сделать это. Благодаря гению Чайковского его балеты с изумительной музыкой переросли жанровые рамки.

Удивительный «набор» — глубина, нерв и полетность

Несколько лет назад Евгений Михайлов с большим ажиотажем у меломанов представил в Европе цикл программ из сочинений Роберта Шумана.

— Скажу, наверное, странную вещь, но к музыке Шумана я пришел едва ли не опосредованно, — признался пианист. — Мне всегда было очень интересно удивительное сочетание глубины, импульсивности, нерва и полетности, находящейся на грани обыденного и сумасшедшего, которое я слышал в музыке Скрябина. И однажды мне показалось, что одним из провозвестников этого удивительного музыкального «набора» у Скрябина был именно Шуман. Не исключаю, что это было бессознательно, — все-таки Скрябин, как и немецкий композитор, тоже находился в «пограничном состоянии» сознания. А может быть, это было его сознательным выбором. «Родство» Скрябина и Шумана помогло мне сначала в привязанности к музыке. А потом это чувство переросло и укрепилось в любовь к шумановской музыке.

— Задам лапидарный вопрос: какое произведение вы поставите первым из «вашего Шумана»? Не Вторую ли его Сонату?

Сезонный филармонический абонемент «Хоровая гостиная» Академической хоровой капеллы Удмуртии венчал синтетический концерт, где фрагменты из православного бестселлера архимандрита Тихона Шевкунова «Несвятые святые» прозвучали в «сопровождении» духовной, светской и народной музыки... Читать далее...— Будете смеяться, но Вторую сонату, как и две другие у Шумана, я не играл. Пока проскочил мимо них, но зато сыграл много другой музыки. Сонаты Шумана зреют у меня, и обращение к ним, надеюсь, дело не очень далекого будущего. В музыкальном сообществе давно идут споры о том, для чего написано больше хорошей музыки — для фортепиано или для симфонического оркестра?

— Если вы спрашиваете меня, то, на мой слух, для фортепиано… В пропорции 60 на 40.

— Вот и я, пожалуй, соглашусь с вами. Это означает, что не хватит никакой жизни для того, чтобы сыграть даже самые лучшие, самые глубокие и самые интересные произведения…


Читайте также


comments powered by HyperComments